чистое сияние вечной перемоги
Зашла внезапно книжка.
Во-первых, предисловие. Никогда не думала, что стану получать удовольствие от "нотация-стайл" предисловий.
"Нет бога на небе - всё плохо на земле", - говорит потрясённый Энджел. Это резкое выражение несогласия с церковным учением и казённым оптимизмом поддерживается в романе системой наглядных доводов. Красноречивы свидетельства того, как религиозная вера принижает человека, питая в нём страх и смирение, калечит его, подавляя естественные чувства, плодит нравственных уродов и шарлатанов. Смелое полемическое обсуждение святая святых буржуазной морали в условиях гнетущего, оскопляющего авторитета отживших истин вводил читателя в атмосферу умственного брожения, делало книгу Гарди еретической, мятежной, возбуждавшей
независимую мысль.
Ну разве не прелесть? Сейчас так не пишут.
Во-вторых, сам текст.
По мере того как шли месяцы нового года, с философским спокойствием отмечала она даты: ночь катастрофы в Трэнтридже на темном фоне Заповедника; день рождения и день смерти ребенка; свой день рождения и другие дни, отмеченные событиями, в которых она принимала участие. Как-то, глядя в зеркало на свое красивое лицо, она подумала о том, что есть еще одна дата, которая имеет для нее большее значение, чем все другие: день ее смерти, когда исчезнет все ее очарование, день, который лукаво притаился, невидимый среди других дней года, ничем себя не выдающий, когда она ежегодно с ним сталкивалась, но, тем не менее, неизбежный. Который же? Почему не чувствовала она озноба при ежегодных встречах с таким холодным родственником? Мысль Джерими Тэйлора пришла ей в голову — когда-нибудь в будущем те, кто знал ее, скажут: «Сегодня такое-то число — день, когда умерла бедная Тэсс Дарбейфилд», и в этих словах ничто не покажется им странным. А она не знала, на какой месяц, неделю, время года упадет этот день, которому суждено стать для нее днем, когда времени больше не будет.
И ещё:
Ходж, как тип, всегда неизменный, перестал существовать. Он распался на множество различных людей, на многих индивидуумов, мыслящих каждый по-своему, непохожих друг на друга, иногда счастливых, чаще философски спокойных, порой несчастных; Попадались среди них и обладатели высоких талантов, если не гениальности, и глупцы, и развратники, и аскеты; одни были Мильтонами, чей дар не находил себе выражения, другие в иных условиях оказались бы Кромвелями; каждый имел о другом определенное мнение, подобно тому, как Энджел составлял себе мнение о своих друзьях; эти люди тоже хвалили либо осуждали друг друга, развлекались либо печалились, наблюдая чужие слабости и пороки, и каждый по-своему шел своей стезей, ведущей к смерти.
(с) Томас Гарди, "Тэсс из рода д'Эрбервиллей"
Во-первых, предисловие. Никогда не думала, что стану получать удовольствие от "нотация-стайл" предисловий.
"Нет бога на небе - всё плохо на земле", - говорит потрясённый Энджел. Это резкое выражение несогласия с церковным учением и казённым оптимизмом поддерживается в романе системой наглядных доводов. Красноречивы свидетельства того, как религиозная вера принижает человека, питая в нём страх и смирение, калечит его, подавляя естественные чувства, плодит нравственных уродов и шарлатанов. Смелое полемическое обсуждение святая святых буржуазной морали в условиях гнетущего, оскопляющего авторитета отживших истин вводил читателя в атмосферу умственного брожения, делало книгу Гарди еретической, мятежной, возбуждавшей
независимую мысль.
Ну разве не прелесть? Сейчас так не пишут.
Во-вторых, сам текст.
По мере того как шли месяцы нового года, с философским спокойствием отмечала она даты: ночь катастрофы в Трэнтридже на темном фоне Заповедника; день рождения и день смерти ребенка; свой день рождения и другие дни, отмеченные событиями, в которых она принимала участие. Как-то, глядя в зеркало на свое красивое лицо, она подумала о том, что есть еще одна дата, которая имеет для нее большее значение, чем все другие: день ее смерти, когда исчезнет все ее очарование, день, который лукаво притаился, невидимый среди других дней года, ничем себя не выдающий, когда она ежегодно с ним сталкивалась, но, тем не менее, неизбежный. Который же? Почему не чувствовала она озноба при ежегодных встречах с таким холодным родственником? Мысль Джерими Тэйлора пришла ей в голову — когда-нибудь в будущем те, кто знал ее, скажут: «Сегодня такое-то число — день, когда умерла бедная Тэсс Дарбейфилд», и в этих словах ничто не покажется им странным. А она не знала, на какой месяц, неделю, время года упадет этот день, которому суждено стать для нее днем, когда времени больше не будет.
И ещё:
Ходж, как тип, всегда неизменный, перестал существовать. Он распался на множество различных людей, на многих индивидуумов, мыслящих каждый по-своему, непохожих друг на друга, иногда счастливых, чаще философски спокойных, порой несчастных; Попадались среди них и обладатели высоких талантов, если не гениальности, и глупцы, и развратники, и аскеты; одни были Мильтонами, чей дар не находил себе выражения, другие в иных условиях оказались бы Кромвелями; каждый имел о другом определенное мнение, подобно тому, как Энджел составлял себе мнение о своих друзьях; эти люди тоже хвалили либо осуждали друг друга, развлекались либо печалились, наблюдая чужие слабости и пороки, и каждый по-своему шел своей стезей, ведущей к смерти.
(с) Томас Гарди, "Тэсс из рода д'Эрбервиллей"